прощай, 08. я буду скучать.
новогодское
принялся было писать третью часть ответов-на-вопросы — отвлекли чилдрены, у коих на ёлке не зажглась гирлянда. творение сумрачного китайского гения стоимостью рублей, кажется, 80 хранилось с прошлого года и хранения не пережило — оторвался проводок от платы. но вот ведь что кризис животворящий делает! — раньше б выкинул, не задумываясь, да побежал купил новую. а нынче раздумчиво достал паяльник, пассатижы, моток припоя и принялся проводок припаивать. не потому, а потомушта.
завтра теперь продолжу.
О нас пишут™
Чадаев — это чучело морской свинки, купленное Павловским на Птичьем рынке на всякий случай в 96 году.
сам проф.Лейбов, между прочим
Ответы на вопросы – ч.2
2. Какой будет глубина (в %% ВВП и безработицы, например) и продолжительность (год восстановления до уровня лета 2008 года) кризиса в России?
3. Какая отрасль сильнее всего пострадает от кризиса (в %% объемов производства и занятости)?
Не хочу давать цифровые показатели ни по одной из позиций. Тему того, как считается ВВП и надо ли вообще в нашем случае на него ориентироваться, неплохо разобрал в 2003-м Гайдар (по нему выходило, что сам этот показатель вообще не всегда корректный); что до меня, то содержание, структура любого «продукта» важнее его номинальных объёмов. Что до безработицы, то в России официальная статистика вообще ничего не отражает: у нас всегда было огромное количество как латентной либо симулятивной безработицы, так и липовой (а равно и теневой) занятости. Впрочем, по безработице могу кое-что сказать.
Меня действительно удивило, с чего это у нас начались вдруг увольнения в таком количестве. Это довольно сильно контрастирует с практикой начала 90-х, когда людям сокращали зарплаты, оставляли их на полставки, отправляли в неоплачиваемые отпуска – но любыми способами держали «в поле досягаемости», дабы сохранить кадры в расчёте на будущее восстановление. Я даже – вслед за некоторыми коллегами из ЖЖ – полагал, что дело в изменившемся менталитете топ-менеджеров – которые, в отличие от «красных директоров», рубят сплеча всяческую «неэффективность» и превентивно «оптимизируют» бизнес по природному своему людоедству. Однако несколько знакомых хозяев мне объяснили, что причина куда прозаичнее – новый, «исаевский» трудовой кодекс. По которому ты хрен работнику не(до)заплатишь и хрен нарушишь условия контракта – проще уломать уволиться по собственному. В некотором смысле это неплохая иллюстрация к тезису о том, что рост числа уволенных есть прямой результат ведущейся сверху борьбы за права трудящихся. В эту же степь – и попытка переложить на бизнес проблему пенсионного обеспечения – это, конечно, тоже будет стимулировать предпринимателей сокращать штат.
Важнее тут другое.
Ответы на вопросы про кризис. часть 1
http://chadayev.livejournal.com/115794.html?replyto=245842
Хорошо, я попробую.
Поскольку по специальности, я не экономист, а культуролог, мой язык описания ситуации будет несколько отличаться от языка большинства ответов (прочитал все, опубликованные по состоянию на 30.12.08). Поэтому вначале несколько слов о самом подходе.
Как для неэкономиста, для меня «экономическая наука» в её нынешнем виде — не столько строгая дисциплина, сколько своего рода универсалистская идеология, «учение», лишь камуфлирующее себя под отрасль знания. И всё более претендующее на то, чтобы, исходя из анализа закономерностей хозяйственной жизни, диктовать не только принципы организации хозяйства как такового, но и универсалии политики, права, морали и т.д. Для средневекового, скажем, человека такая постановка вопроса возмутительна: а как же спасение бессмертной души? Современный человек ответит: «за этим пожалуйста, идите в какую хотите конфессию, благо у нас свобода совести; а экономика тут не при чём». В итоге – разрыв, точка непонимания.
Доминирование «экономизма» привело в какой-то момент к редукции всего многообразия цивилизационной динамики до «экономического развития»; народы и государства стали определять своё положение в истории не столько по соответствию той или иной цивилизационной миссии, сколько по «темпам роста ВВП» или подобным показателям. Но при этом экономика как таковая не перестала быть всего лишь проекцией идеального в материальном, опредмеченной ментальностью, если угодно.
Собственно, отсюда, если спрямить кучу углов, вытекает основной тезис моих дальнейших ответов: кризис – в головах. А значит, и любой антикризисный фронт – там же.
- Каковы причины нынешнего мирового кризиса?
Не столько о причинах, сколько о «пусковом механизме» кризиса неплохо выразился Владимир Мау: кризис инновационной экономики, конкретнее – инновационных финансов. Если вдуматься, определение очень многое позволяет понять. Циклы ведь мало что объясняют, поскольку в данном случае под вопросом оказалась сама модель развития, элементом которой является логика циклов.
Кто ходил к Медведеву
http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2008/12/29/175801
Мне особенно интересен в последнее время круг экономических идеологов типа Гуриева. Вот тут читал его интервью на Альбаце. И хватаюсь за голову: теоретики, блин. Спорят с кейнсианством и советуют снимать барьеры и снижать налоги. Раскрепостить и освободить бизнес. ну ёооо...
«в действительности всё не так, как на самом деле». Кошмарное непонимание именно нашей ситуации... при том, что скорее всего в общем случае они, возможно, и правы. но мало кто способен на пальцах объяснить таким людям, в чём именно у нас не общий случай. Грубо говоря, у нас вообще была несколько другая экономическая модель. а они к ней подходят как к либерально-рыночной.
Ну вот и Хантингтон помре
2008: к кризису
Только когда всё посыпалось, стало заметно, какую всё-таки огромную роль в экономике последних десятилетий играли ожидания. Собственно, ситуацию можно описать как кризис перепроизводства спроса. Понятно ведь, что производство спроса в современной ситуации – это индустрия. Спрос уже давно не «люди хотят»: бОльшая часть значимых для рынка потребностей – это вменённые, т.е. искусственно сформированные потребности. Система разгоняла и усложняла спрос, и за ним уже тянулось производство: в этом и была модель роста. Роль финансового сектора во всей этой эпопее вовсе не такая уж и значительная: как только люди захотели большего, чем могли себе позволить, пробил звёздный час потребкредита: заплати, человече, завтрашними деньгами за то, что ты будешь кушать сегодня.
Тут хитрость в том, что потребкредит – это машина времени, правда, очень своеобразного действия. Она не умеет переправлять физические тела из настоящего в прошлое или в будущее, как мы читали у фантастов. Всё, что она умеет, это брать деньги из будущего и перемещать их в настоящее, за умеренную плату в виде процентов от суммы. Таким образом, системе с некоторого момента жизненно потребовалось прочное и стабильно позитивное будущее – как место, откуда берутся деньги для актуального спроса. И она начала строить, конструировать будущее как совокупность массовых ожиданий, управляя этими ожиданиями точно так же, как она управляла и спросом; формируя их по тем же технологиям, что и спрос.
Такая схема объясняет две важных вещи. Во-первых, нынешний кризис – это отложенный кризис 2001 года: на самом деле он состоялся именно тогда – в год, когда рухнули доткомы (то есть прожект «информационной экономики будущего») и прилетел самолёт в башню. Но его в тот момент упаковали, как в саркофаг, в ипотечный пузырь и в войну на Среднем Востоке – там он и прятался до поры до времени (здесь же – дорогая и всё время дорожающая нефть; точнее, нефтяные фьючерсы как место для спасения финансового капитала, то есть ещё один пузырь).
И вторая вещь – это то, что спусковой крючок мирового кризиса был нажат именно 8.08.08, когда наши танки пересекли Рокский тоннель. Собственно, именно это долбануло по сконструированному будущему со всей той силой, на которую были неспособны даже самолёты 9/11. Смысл в том, что конструируемое будущее – это, в основном, проекция актуальных трендов; одним из которых является продолжающееся сжатие бывшего советского мира и колонизация его Западом. Но здесь дело даже не в этом, а в том, что американцы нам не ответили – и значит, отчаянно провалились как миродержцы, породив почти у всех – и у самих себя в том числе – тотальное недоверие ко всей силовой схеме актуального миропорядка.
Кризис доверия – всегда удар в первую очередь по финансам, как сфере, наиболее чувствительной именно к доверию. До того уже год разгорался пожар ипотечного кризиса, однако исключительно в границах американской экономики; и лишь нынешний август сделал его по-настоящему глобальным. Просто теперь никто больше не верит, что США в будущем смогут усиливать свою роль в качестве мирового лидера – а ведь финансовая система и в конечном счёте весь кредит покоился, как на фундаменте, именно на этой гипотезе. Именно поэтому наш стабфонд держали в американских облигациях – но ведь и то же самое делал практически весь остальной мир.
Маленький кусочек Кодорского ущелья и несколько деревень в Южной Осетии, отобранных у грузин в августе – это не просто земля. Это территория, куда «они» сначала поставили ногу – а потом оказались вынуждены уйти; если угодно, постамериканское пространство. Сам факт возможности существования в наше время в природе такого феномена, пусть даже в микроскопически малом масштабе — смертельная угроза глобалистскому будущему; тому будущему, из которого все (в том числе и мы) многие годы с таким причмоком брали деньги.
Но в мировой экономике в эти месяцы на глазах появляются всё новые и новые возможности для формирования постамериканских пространств – но никто этим не занимается, все спасают старый мир – и мы сами в первых рядах, потому что мы тоже, в экономическом смысле, его часть и его бенефициары. Здесь-то и обнажается основное противоречие всей конструкции «суверенной демократии» (западничества-державничества): политически мы суверенны, экономически – провинция американоцентричной глобальной экономики. Ударив по Грузии, мы ударили и самих себя, и остальной мир именно по этому «шву» — и в итоге вполне закономерно оказались в первых рядах терпил. Что характерно, в одном строю с оранжевыми хохлами – тоже, как-никак, недавним фронтиром захлебнувшейся ныне экспансии.
И в этом разломе для нас теперь все варианты – плохие. Мы разом и молимся на обаму с бернанкой, чтоб они там что-нибудь подкрутили и вытащили всех из жопы – и в то же время боимся военного ревенджа на кавказе, лихорадочно просчитывая варианты; а ведь если они начнут подниматься раньше и окажутся сильными в тот момент, пока мы будем ещё слабыми, ревендж, скорее всего, неотвратим.
Но главное, что теперь все борются за восстановление спроса – а ведь это то же самое, что оживлять труп. Бороться надо за будущее – а по поводу него теперь, кажется, вообще никто ничего не понимает.
2008
Ну, что. Пора начинать подводить баланс.
Если в двух словах, то для меня уходящий год был, пожалуй, одним из лучших в жизни. Жалко, что он на исходе.
Впервые я целый год был сам себе хозяин. Не работал ни на какого дядю; ну, то есть, много с кем работал, но заказчик и начальник – это очень разные позиции (и отношения). Сам себе – и ещё какому-то количеству людей – платил зарплату; не Бог весть какую, и с трудом, особенно осенью – но платил. Занимался осмысленной, содержательной и в основном непубличной работой, а не агитпропом, как в 2007-м. Впервые как следует соприкоснулся с реальным госуправлением, а не его медийной витриной: правовое регулирование, бюджетная политика, разные «отраслевые» вещи – от социалки до экологии. Впервые участвовал в подготовке ФЦП, в работе над стратегиями регионального и отраслевого развития; понимаю теперь, по крайней мере на уровне beginner, птичий язык этого бумагооборота в смысле слов и денег.
Это одна сторона. А другая – наша безбашенная бизнес-партизанщина под названием «Команда-«Ч»». Такой, если угодно, бизнес в стиле «панк»; с апогеем на «Нашествии». До того — март-май – короткий флирт с «Экспедицией»; жалко, что не склеилась в итоге «серфинг-школа» – зато с ними был и мартовский гольф на льду Байкала, и майская Полометь с феерическим сафари на «девятке» по заброшенным валдайским просекам. Палатки, спальники, надувные матрасы, ломающиеся вдребезги автомобили, Камаз, оставшийся в Телегино; Газель, брошенная в Торжке со стукнувшим движком; «Волга», разбитая в хлам Адаевым… Футбольная июньская авантюра, окончившаяся почти нулём, но доставившая столько адреналина…
Нашествие – вообще отдельная песня. Трехдневный марафон, непрерывный дождь, грязь, в которой застревал армейский «Урал», наш шатёр, генераторы под зонтиком, четырнадцать часов непрерывного стояния за чайниками с кипятком… Три дня почти без сна, в мыле, на износ – я никогда не думал, что со мной такое будет.
Осенью было скучнее. Осенью – корпоративные заказы, реклама, китайцы, всеобщая паника и необязательность по случаю кризиса; такой феерически нудный офисный апокалипсис. Сейчас он плавно свалился в зиму, когда с пришествием пушного зверька народ уже вроде как свыкся, и теперь осматривается потихоньку в этом brave new world. Но по сравнению с весной и летом это, честно говоря, какой-то тягомотный отстой.
Особняком – Селигер. В этом году я на него очень рассчитывал, очень к нему готовился – фактически, целый год, а с января особенно. Собственно, «нашественская» вылазка замышлялась как своего рода тренировочный сбор, генеральная репетиция перед Селигером. Увы: на Селике мы хоть и отожгли как никогда – вплоть до выноса главреда «портянки» Лебухова службой безопасности лагеря с волчьим билетом, и уморительным фарсом аналогичного рода с Ветерковым – но по большому счёту задач своих не решили ни одной. Жалко, что кризис долбанул так поздно: если бы он был зримо очевиден уже летом, наша линия была бы там мейнстримом; а так там всё опять скатилось по инерции в знакомую по былым годам казарму-шапито для vip-персон – «наша прекрасная молодёшь». Урок мне, на всю жизнь: хочешь делать что-то всерьёз – делай своё. Увы, я там везде недожал, недодавил, слишком часто, слишком многим говорил «да» и слишком редко говорил «нет»; а за своё «да» порой не мог отвечать. Ещё один урок: обязательно научиться говорить «нет»; а «да» — держать в любом случае.
Вообще, слово этого года для меня – «непобеда». Это не поражение, но и не победа; это такая какая-то странная ничья, когда в раскладе есть все необходимые ингредиенты для победы – кроме самой победы. Это всё равно как ты пригласил даму в ресторан, там её ужинал и танцевал, рассказывал анекдоты и сыпал комплименты, в конечном счёте уломал «на чашку чая» – и вот она лежит на белоснежных простынях, уже на всё готовая, а ты в этот момент вдруг надеваешь шляпу и вежливо откланиваешься. Оставляя в полном недоумении не только даму, но и, что гораздо любопытнее, себя самого.
Впрочем, нельзя сказать, что я сильно переживаю и по поводу «непобед», и по поводу собственно поражений – которые, таки да, тоже имели место быть. Нет. Главная заповедь на следующий год для меня такая. Неважно, побеждаешь ты или проигрываешь, получаешь миллион или теряешь миллион; находишься на пике триумфа или на волосок от смерти, общаешься со смертельным врагом или с любимой женщиной – важно лишь то, с каким лицом ты всё это делаешь. Keep the face – главная дисциплина и главная задача на 2009-й; и я сделаю всё, чтобы научиться этому на максимально высоком уровне.
Ну и жостче, жостче, жостче.
Вчера долго говорил с отцом
Одна из рассказанных им историй
У них в институте (проектный институт, проектировавший системы водоснабжения и канализации для крупных городов) в 60-е работал некто Мерзленко — кандидат наук, инженер и т.д. Этот Мерзленко в 30-х занимал важную административную должность — был начальником водопровода г.Ростов-на-Дону. В 37-м его взяли по доносу одного из слесарей, которого он оштрафовал за неявку на работу. Донос был любопытным: в нём сообщалось, что Мерзленко, агент вражеской разведки, осуществлял диверсию, цель которой — отравить питьевое водоснабжение г.Ростова. Якобы у него с собой была пробирка с сильнодействующим ядом, из которой он его выливал в резервуары водопровода. Рассказ Мерзленко: «сидит следователь — молодой 25-летний парень. Я ему говорю: вы сопоставьте пропорции! Городской водопровод — это сотни тысяч кубометров воды ежедневно! Даже если представить, что я что-то туда лил „из пробирки“, это миллиардные доли концентрации! Следователь меня молча дослушал, после чего размахнулся и двинул кулаком в зубы: „ты чё, умный, что ли?“ Я понял и больше уже ничего в своё оправдание не говорил». Мерзленко не расстреляли только потому, что какой-то его дальний родственник оказался большим чином в московском НКВД и сумел его каким-то хитрым способом отмазать. Интересный вывод он сделал для себя: больше никогда не занимать никаких должностей, на которых у тебя могут быть подчинённые; почему и ушёл в проектировщики.
Я вот думаю: а ведь, если разобраться, то, что творили эти ребята-чекисты в 30-х над советскими бонзами — это же не «термидор» никакой, а совершенно тот же, извечный, безо всяких революций и контрреволюций квартирный вопрос. Основная часть посаженных сели по доносам тех, кто воспользовался репрессивным аппаратом системы для сведения личных счётов; и счёты ан масс сводил вовсе не «маньяк и параноик Сталин», а представитель класса-гегемона слесарь Сидоров, защищавший своё священное право нажраться и прогулять дежурство. Просто все они, от Сталина до Сидорова, несли в себе этику гражданской войны, в которой все социальные конфликты штатно решались пулей, и это была не только практика, но и идеология той войны. Донос — это просто замена пули, когда стрелять стало нельзя. Поэтому он не воспринимается в тот момент почти никем как какая-то подлость; нормально — продолжение войны другими, даже сравнительно более «цивилизованными» средствами — всё-таки следствие, всё-таки суд. В этом смысле «большой» террор 37-го есть прямое следствие принятия конституции 36-го, с её развитой системой правовых гарантий.
Стал бы я на месте Путина вот так спасать автопром?
Ответ далеко не так однозначен.
В условиях схлопывания глобальных рынков гораздо более ценным призом становится рынок внутренний — ёмкий и прожорливый. Одна беда: он на 80% занят импортом. Товары нашего производства вытеснены на периферию, в наиболее дешёвые ценовые сектора с низкой нормой прибыли.
Далеко не всегда (автопром тут не показатель) это происходило из-за того, что неконкурентоспособны как таковые товары. Гораздо чаще причина этому — что неконкурентоспособны сами компании. Даже если наше предприятие производит продукцию приличного качества и пользующуюся спросом, оно не может противостоять давлению мощных и агрессивных транснациональных компаний — с их возможностями демпинга, рекламы, логистики; с их доступом к дешёвому кредиту и т.д. Поэтому практически всё, что у нас производило востребованные товары, уже скуплено западными компаниями. Иногда после скупки разрушено; чаще — интегрировано в их цепочки.
Автопром не купили просто потому, что он в его нынешнем виде нахрен никому не сдался.
Эпоха высоких нефтяных цен и доступных кредитов создала у нас большой и всё время расширяющийся авторынок, на котором хватало места всем — даже нашим автозаводам. Разумеется, себестоимость продукции у них была выше, качество хуже, а норма прибыли — ниже, чем у прямых конкурентов; но на прожорливом нашем рынке была своя (пусть всё время сокращавшаяся) ниша и у них. Это и позволяло им жить и даже как-то развиваться.
Разумеется, всё это справедливо в лучшем случае «до Омска». Везде восточнее работала уже близость с Японией, Кореей и Китаем, в результате чего весь авторынок в считанные годы заполнился дешёвым азиатским секонд-хэндом. А ещё возник целый социальный слой — людей, в той или иной мере живущих его импортом.
----
В итоге сейчас, в кризис, на одной чаше весов — благополучие людей, живущих за счёт импорта, и относительный комфорт автовладельцев; а на другой — работа и зарплата для миллионов людей, работающих в конечном итоге на наш автопром — от металлургов до шинников. Беда только в том, что всё это ещё лежит на географической карте: импортёры (как класс, а не как бизнесы) живут преимущественно восточнее Омска, а производители — западнее.
Народный тезис «Наш автопром всё равно говно, нечего его спасать» мне очень не нравится. Говорящий так должен как минимум предложить внятное решение по вопросу о том, чем должны заниматься завтра все те сограждане, которые на него работают. Щастье ездить на иномарке в обмен на резко возрастающий шанс получить по голове монтировкой и без оной иномарки остаться — это какое-то неправильное щастье.
Я, кстати, маньяк: у меня за всю жизнь не было ни одной нерусской машины. Если, конечно, не считать таковой «таврию» в 97-м ;-) Ничего, выжил. Хотя средства, разумеется, вполне позволяли обзавестись чем-нибудь дорогим и блестящим. Я рассуждал так: в московских пробках всё стоит с одинаковой скоростью — так зачем платить больше? Сейчас у меня вообще права просрочены, и я не тороплюсь их обновлять — пешком хожу. Ибо Москва — это не есть удобный город для личного автотранспорта.
Другой, гораздо более интересный вопрос: а есть ли вообще шанс в обозримой перспективе сделать русские машины лучше (и не радикально дороже) хотя бы китайских? Собственно, ввозные пошлины будут иметь смысл в двух случаях: 1) если мы хотим, чтобы наш автопром умер не «прямо сейчас», а хотя бы лет через пять; 2) если мы рассчитываем, защитившись на время кризиса высокими пошлинами, вырастить-таки у нас конкурентоспособного производителя.
Самое стрёмное, что я совершенно не понимаю в случае варианта 2), насколько это вообще реалистичная задача и есть ли на неё ресурсы. Что денежные есть — не сомневаюсь; напрягшись, может и наскребут или «ухнут», как у нас водится. Но вот есть ли интеллектуальные, организационные, кадровые и прочие? У нас тут институт профтехобразования умер под шумок, и завтра на ВАЗы будут наниматься работать люди с дипломами бухгалтеров и юристов, и опытом работы продавцами в салонах мобильной связи — легко представить, какие из них будут двигателисты и сварщики. Опять же, автомобиль из средства передвижения постепенно превращается в компьютер на колёсах — а что мы можем в этом смысле? Что у нас вообще с технологической культурой в этой сфере?
Но даже это не самое главное. А главное — способны ли мы создать автопроизводящую компанию мирового уровня, бренд мирового уровня, систему продвижения мирового уровня? Ибо даже «при прочих равных» тезис «покупайте российское» — не очень-то аргумент. «Покупайте то, что покупают во всём мире» — вот это аргумент.
Способны ли к этому дерипаски и чемезовы? Что они понимают про то, каким будет авторынок лет через семь-десять? Есть ли у них идеи насчёт «уникального предложения», выводимого на рынок к этому моменту? Люди, способные такие идеи превращать в продукт?
Собственно, отсюда есть вариант 3): не дать автопрому загнуться прямо сейчас, но прямо сейчас начать планировать его постепенную утилизацию, создавая для занятых в его цепочках людей возможности переориентироваться на другие виды деятельности, освоить новые специальности и т.д. И лишь по мере высвобождения людей постепенно сокращать производства, увеличивать долю импортных комплектующих, переходить от собственных производств к сборке и т.п. Это, между прочим, будет гораздо более грамотная, ответственная и гуманная политика, чем просто отсрочить сейчас гибель автопрома на несколько лет, создав взамен массу политических проблем, вплоть до угрозы сепаратизма.
---
Дальний Восток — отдельная, не так уж связанная на самом деле с автопромом проблема. Корень проблемы в том, что мы их считаем своей провинцией, а они экономически давно уже превратились в провинцию АТР, будучи включены в тамошнюю, а вовсе не в нашу экономику. Их там всего лишь 10 миллионов — а рядом страны с населением в десятки, сотни миллионов и миллиарды, и экономики на несколько порядков более мощные и развитые, чем у них. И сделать с этим нельзя уже вообще ничего.
Единственная реалистичная стратегия в том, как и на каких условиях встроить наш ДВ в экономику бассейна Японского моря таким образом, чтобы это не привело к их отделению от России, а напротив, позволило им стать мостом между нами и АТР. Барахолка для подержанных иномарок — мягко говоря, не лучшая роль. Но альтернативы-то никто никакой не предлагает! Поэтому, если людей лишают основного источника дохода и ничего не дают взамен, они пойдут на всё и будут правы.
Увы, идея макрорегиона в нашем стратегическом планировании у нас так и не прижилась: Минэкономразвития мыслит таблицами, а Минрегион (да и АП) — «субъектами федерации». Ни то, ни то никакого отношения к реально складывающимся хозяйственно-территориальным комплексам не имеет. В итоге Дальний Восток как единое хозяйственное целое обретает субъектность сразу под флагом «Дальневосточной республики», чтоб мало не показалось.
просто в блокнот
Джазовый арфист Эдмар Кастанеда — зажыгателен невероятно.
Грустное
Накопал в Ютюбе зрелище, как в 80-м в цирке города Гори молодой и бородатый Гребенщиков шарашит по-английски какую-то песню. А на вопрос прибалтийской журналистки «кто ты по профессии?» отвечает «социолог с математическим уклоном».
А в Москве олимпиада и похороны Высоцкого. А мне два года.
Как же изменился мир, однако
Прислали проект ежегодного доклада ОПРФ
Его мы будем утверждать на пленарке 24-го.
И вот какие тенденции в общественной жизни предлагается нам зафиксировать за уходящий 2008 год:
Усиление активности и влияния государства в разных сферах гражданского общества
Развитие диалога государства и институтов гражданского общества в рамках законотворческого процесса
Системное развитие благотворительности
Усиление общественной активности граждан
Развитие профессионализма НКО при общем снижении их числа
Всего там 136 страниц. Про то, что «тенденции были скорее позитивными, чем негативными»; и что для выявления сего судьбоносного факта «проводились массовые экспертные опросы».
Сижу, читаю. Пытаюсь понять, что мы как институт хотим сказать этим докладом urbi et orbi. Дочёл до конца. Не понимаю. Кажется, я тупой.
Читая ленту
Наткнулся на новость. Оказца, Интел (!!!) опрос проводил среди женщин: что им важнее, секс или интернет. Интересно, неужели у компании всё настолько хорошо, что она такими вещами озабочена? Или, наоборот, настолько плохо?
Телевизионное
Записывался в «вечере у Тиграна Кеосаяна» с Чичваркиным: он – «гость в студии», я – «гость в зале». Лучше б не ходил.
Ощущение точно такое же, как и после дуэли с Бачинским у Киры Прошутинской. Я шёл рубиться с агрессивным вау-бизнесменом, который даёт интервью про то, что «самая смешная вещь – это слово «жопа»», позитивным таким эпатажником. А пришёл какой-то, кажется, намертво убитый горем, скучный и печальный человек, бубнящий себе под нос. Когда его представили как «политика» (как-никак лидер московского «правого дела» теперь»), он аж скривился от унижения; жалко его стало, чёрт подери. Я с заготовленной заранее боевой стойкой сразу почувствовал себя дураком, но менять что-то поздно уже было: достал саблю и ринулся ею махать.
Под конец записи Тигран меня вообще добил. «Чем вы там занимаетесь, интересно, в своей Общественной палате?» Я состроил кислое лицо и что-то промямлил; всё, дискуссия сделана, слив защитан. Почему? Беда в том, что палата-то общественная, положа руку на сердце, последнее время и в самом деле либо не занимается ничем, либо занимается откровенным фуфлом, а я там просто просиживаю штаны.
Все мои попытки делать там что-то хотя бы актуальное тонут в склизкой патоке тамошней ярмарки тщеславия и статусно-местнических правил. В разгар экономического кризиса и политических реформ в стране палатские закопались в прошлогодней повестке и обсуждают то ковальчуковскую «ядерную медицину», то никоновское «международное сотрудничество», и всё с видом вершителей судеб. И что, надувать щёки и изображать немеряную важность эдакой «деятельности» для судеб родины? Паашло оно лесом.
В РГГУ я хотя бы студентов учу, а как консультант – делаю работу за деньги (полезную, раз за неё платят). А что палата? А ничего палата. Медведев ей полномочия увеличивает, а она даже с теми, которые по старому закону есть, не справляется и на 50%. Основная часть палатских звёзд даже на пленарные заседания ходить перестали, в принципе. Вырождение и богадельня, одним словом.
Хотел, конечно, прямо там сказать Чичваркину: Женя, вот ты теперь «политик», привыкай. Тебя будут всё время спрашивать: «чем вы там занимаетесь?», и ответить ты будешь не в состоянии, ибо у нас все по жизни уверены, что политики – это такие люди, которые никогда не занимаются ничем полезным, а только трындят, торгуют таблом и пилят деньги. Когда ты был бизнесменом, у тебя такой проблемы не было. Собственно, в этом-то и засада, если уж серьёзно говорить.
Эвам парампара праптам, братья мои.
осуждённые скинхэды
как ни странно, у меня двойственное чувство.
с одной стороны, малолетних расистов, убивавших людей на улицах, наказали справедливо и по делу.
но с другой — не буду плевать и сморкать в их сторону. эти ребята — боевики, террористы, убийцы, прокачанные людоедской идеологией и воплощавшие её в жизнь «действием». при этом вряд ли кто-то из них не был готов к смерти или тюрьме. тюрьму они получили.
но вот интересно: а многие ли из тех молодых политактивистов, у кого идеология, наоборот, положительна и миролюбива, готовы за неё жертвовать жизнями — например, сесть в тюрьму или пойти в воюющую армию? хотя б сортиры за неё пойти чистить? как минимум, готовность должна быть такой же — тогда порядок сильнее. иначе — нет
Владимир-Суздаль
Как-то вот не заладилось у меня с этим центром древнерусской духовности. Что ни вспомню — всё как-то что-то не то или не так. Хотя люблю и рублёвский деисусный чин в Успенском, и трёхглавый суздальский собор, ни на что не похожий; но как-то вот поездки туда странные вечно выходят. Что в том тысячелетии, что в этом.
Вот и сейчас приехал оттуда в каком-то неправильном состоянии. Работать надо, кризис-батюшка мешкоты-то не терпит; а у меня — поствладимирская муть в чувствах (о мыслях даже не говорю, ибо думать вообще вредно). Карр-карр, девочки и мальчики, сказала Каркуша.
Водка «Русская душа» безвестного удмуртского производства, подававшаяся в вагоне-ресторане поезда Владивосток-Москва по 60 рублей за стопарь — запах родины, вкус ностальгии. Как-то, говорит мне водка-матушка, застрял ты, залип на одном месте, а надо бы и туда, и сюда, и туда-сюда-туда-сюда. Надо, спрашиваю? Точно надо? Молчит. Не любит, видно, когда переспрашивают.
...А хорош всё-таки Чапаев, раздумчиво тянущий «Чёрного ворона» над своей штабной картой с чугунком и картошками. Да. Патронов маловато...
Ш"ма Исраэль
Носег запостил клип, в коем женщина Хадад перепела на иврите барышню Орейру. Латиноамериканского там, канешна, не осталось; но я не об этом. Я о том, до какой степени всё-таки в израильской попсе не чувствуется ни капли влияния того «еврейского», которое опознаётся как таковое русскокультурным сознанием. Даже не собственно известного нам галутного, а вообще еврейского. В клипе предстают скорее уж какие-то особо неправильные арабы, чем «евреи» в нашем понимании. Разве что «хабиби» не хватает, для полной узнаваемости.
Впрочем, много ли русского считывается нами в Диме Билане?
А вот в Орейре латина — да, читается. Каждым звуком и каждым движением. Камбьо долор, граждане товарищи.
Бренсон
Слушаю гастрольную лекцию тов.Бренсона.
Бизнес-гуру сообщил: 1) У России, вау, гигантские перспективы в бизнесе. Он тут уже третий раз в жизни, и всё в этом году. 2). Он, вау, в 74 году начал делать авиакомпанию из студии звукозаписи (и дальше бла-бла-бла по его книжкам, которые лежат тоннами в каждом магазине). 3). Кризис, вау, не отменяет его веры в свою бизнес-модель. 4). В хорошие времена работать хорошо, а в плохие – вообще круто. 5). А ещё надо любить клиента, заниматься окружающей средой, а также инвестировать в альтернативную энергетику и гей-капитализм. 6). Вёрджин – это, так сказать, неприличное название, но потому у него всё и получилось. 7). Несколько лет назад он вообще ничего не знал о глобальном потеплении, но сейчас он уже в него верит.
Проникаюсь неебической мудростью.
Думаю следующее. 1). Virgin, конечно, надо переводить как «дева», и никак иначе, со всем букетом аллюзий ну, хотя бы, из артуровского цикла. 2). В капитализме им. Брэнсона в принципе похуй, чем заниматься – главное оптимизм. 3). На рупь, заработанный твоим бизнесом, должно приходиться как минимум пять, заработанных тобой в процессе рассказывания о том, какой ты успешный бизнесмен – тогда это успешная модель. 4). В России компания, пытающаяся работать по брэнсоновской модели, должна, конечно же, называться «Блядь»; а её витринным топом должно быть какое-нибудь бомжеватое чмо типа чечваркена. Блядь эрлайнс – крутая авиакомпания, а? Блядь рекордс? Блядь фудз? 5). Естественно, учитывая специфику экономики, это должен быть госконцерн, а председателем совета директоров обязан быть вице-премьер по промышленности. 6). Глобальное потепление в России называется, конечно же, бесконечной оттепелью. 7). Всё-таки те, кто ходят на такие шоу, безотносительно к географической привязке – изумительные лохи.
Извенити за лексегу. Проникся духом Virgin.