В крестьянском хозяйстве человек и швец, и жнец, и на дуде – тоже дудец. Он вынужденно обладает массой самых разнообразных навыков, но именно поэтому ни в одном из этого бесчисленного множества умений не может достичь настоящего мастерства. Мастер же появляется только там, где в принципе возможна такая вещь, как профессия.

Ты специалист – значит, ты делаешь что-то одно, а всё остальное, что тебе нужно, приобретаешь у других, обменивая на результаты собственного труда. Как? Через институты обмена – т.е.в первую очередь через рынок. Понятно, что смысл это будет иметь только в том случае, если оный рынок будет в достаточной степени насыщен предложением, а покупка на нём будет делом лёгким, приятным и недорогим. Тогда можно, не заботясь более ни о чём, сконцентрироваться на достижении максимального результата в своём основном деле.

Любой бизнес-процесс, полагает далее Чиркунов, подчиняется той же логике специализации. Как менеджер, он утверждает, что «при прочих равных» всегда эффективнее любую непрофильную функцию выносить на аутсорсинг, нежели пытаться всё делать самому. А значит, главная его задача уже как власти – добиться того, чтобы «прочие» действительно оказались «равными». Ну, то есть если завод по производству, скажем, стройматериалов держал сколько-то автомобилей для своих нужд, то надо добиться, чтобы его руководство пришло к единственно верному решению — автопарк продать, а любые перевозки (сырья, товаров, отходов производства, начальников – без разницы) закупать на внешнем рынке у логистических компаний. И чтобы, сделав это, ему не пришлось потом пожалеть – то есть чтобы внешний перевозчик оказался надёжным, ответственным и пунктуальным партнёром.

Эта логика радикально противоположна советской идее больших автономных предприятий — этаких «государств в государстве», стремившихся быть для своих кадров всем – и школой, и больницей, и магазином, и центром досуга, и чем угодно ещё. С точки зрения текста Чиркунова, такая организация бизнеса, когда «всё внутри» – это считай то же крестьянское хозяйство, разве что вместо коров, бахчей, фрукутового сада и курятника — страшноватенький индустриальный пейзаж. Вот их он и «разукрупняет», превращая в компактные, максимально специализированные бизнесы.

То же и с бюрократией. Его цель – вначале максимально ограничить и упростить сферу ответственности каждого конкретного чиновника, а уже потом из этих элементарных «кубиков» конструировать сколь угодно сложные функциональные модели.

Разумеется, у такого подхода есть масса подводных камней.

Вопросом №1 я бы назвал наличие атмосферы доверия. Ну как можно даже уборку помещений отдавать клининговой компании, если ты будешь бояться, что чужая уборщица увидит в офисе нечто, для её глаз не преднезначенное? А если речь идёт не об уборке, а, скажем, о бухгалтерии? Отдать на откуп другим финансовый учёт – значит, опрозрачить весь свой процесс движения денег.

Вопрос №2 – это вопрос наличия предложения. Если ты решаешь уволить собственного юриста и вместо этого отдать правовое обслуживание своей компании внешней фирме правовых услуг, ты должен быть уверен, что на рынке достаточно фирм, предлагающих такие услуги по устраивающим тебя ценам, а в этих фирмах – достаточно юристов, могущих тратить на тебя нужное тебе количество свободного времени. То есть – предложение должно присутствовать на рынке в достаточном (даже несколько избыточном) количестве, и оно должно быть достаточно качественным.

Вопрос №3 – это вопрос квалификации кадров. С внешними подрядчиками нужно уметь работать, сама эта схема с взаимным делегированием функций достаточно сложна и требует определённого рода навыка, который негде приобрести (ибо у нас в стране пока мало кто так работает).

Но главное – это вопрос взаимного признания компетенций. Готовы ли люди платить за те вещи, без которых ранее спокойно обходились? Скажем, сейчас они делают в городе вместе с Лебедевым центр развития дизайна. С тем, чтобы местный бизнес мог заказывать там дизайн для своей продукции. А будет ли он это делать, если до сих пор считал дизайн чем-то вторичным, несущественным, малозначимым по отношению к собственно производству?

Да, понятно: мы – современные люди, способные осознать всю мощь того экономического оружия, которым является сегодня дизайн. В некотором смысле можно сказать, что экономическое соревнование с Западом – а, значит, и холодную войну – проиграли не столько наши производители, сколько наши дизайнеры. Да, мы сумели сделать ракету и отправить Гагарина в космос – но не смогли должным образом упаковать наши товары и технологии. Но то мы, с высот досужей рефлексии над макропроцессами. А бизнесмен, рассуждающий в логике непроизводительных трат с непредсказуемым, отложенным эффектом?

«Рынок научит» — как бы говорит нам Чиркунов. Увы, может оказаться, что в процессе «обучения» рынком мы сами не заметим, как на все сколь-нибудь ценные рынки придут иностранные конкуренты и порвут нас как тузик грелку. Собственно, в целом ряде сфер это уже произошло на наших глазах: ещё недавно, казалось, мы имели какие-то позиции – а сегодня нас уже купили, съели, задавили демпингом. Ну и, соответственно, вчера ты был сам себе хозяин – а сегодня иди и нанимайся работать на дядю, если хочешь выжить. А потом и удивляется пермский губернатор, с чего это так мало осталось «тех, кто хочет делать собственное дело».

Надо бы всё же освоить искусство принимать верные решения до того, как «рынок научит».

Олег chirkunov делал ежегодные послания с самого начала своей губернаторской работы; поэтому сегодня его послания можно считать в своём роде образцом жанра для других. Тем интереснее их анализировать.

О сегодняшнем чиркуновском послании я ещё напишу попозже, а пока, поскольку на губернском сайте оно почему-то в доступно только в вордовском формате (как блогер я в недоумении), то я его оттуда переконвертил и выложил в html-версии, для удобства чтения в браузере.

Пока же приведу его, на мой взгляд, основной чиркуновский лейтмотив:

Что мы понимаем под модернизацией экономики? Стоит начать с формулировок того, что нас не устраивает: низкая производительность труда, высокие затраты материалов и энергии, высокие инфраструктурные издержки. Но может быть, это только последствия. А причина — в отсутствии мотивов. Мотивов к созданию собственного дела.

Почему все больше и больше молодежь заинтересована в стабильной зарплате в большой корпорации? Думаю, отчасти это связано со структурой нашей экономики. Крупные предприятия и государство заблокировали выход малого бизнеса в сферы своей деятельности. На рынке слишком мало места для малого бизнеса. Это сдерживает не только его развитие, но делает неэффективной всю экономику.

Гражданская война — конфликт, фронт которого может проходить через каждый дом. Но братоубийство делается возможным из-за иллюзии принадлежности к разным «странам» внутри одной. В гражданской войне, начавшейся в 1917, такими «виртуальными» странами была «тюрьма народов» Россия и большевистская «совдепия». Конфликты 1991—1993 г. также имеют привкус столкновения старого «советского» тела с демократической Россией. Живя в разных «странах», ты вербуешься в их «армии» и после этого стреляешь в тех, кто живет в «другой», «неправильной» стране.

Поэтому основная тема праздника — это единство страны, как единство и преемственность ее истории. «Окончание смуты» должно пониматься как сигнал к завершению всех — «горячих» и «холодных» — гражданских войн в России.

Объединение страны — это объединение всех «стран» и одновременно «сторон», участвующих в гражданском противостоянии. До последнего времени его не происходило. В нынешней России одновременно присутствуют три таких «страны» — Россия царская, советская и новая демократическая; ни одна из них не умеет и не желает признавать существование другой, иначе как в виде врага. Это и есть формула смуты — то, против чего направлено содержание праздника 4 ноября, с требованием взаимного признания этих Россий.

Такое требование, в свою очередь, означает встречное требование к власти — признать существование этих сторон именно как сторон. На самом деле власть не может, да и не имеет права себя жестко идентифицировать ни с одной из них, если хочет претендовать на связывание всех трех, на настоящее народное единство.

Три страны — это одна страна. Стороны гражданской войны воевали за одну Россию, а не за разные. «Других» Россий не бывает — Россия одна.

Зачем мне это нужно? Дело в том, что я осознал: пришло, наконец, время превратить Россию в современное, цивилизованное государство. А главное, мне стало понятно, как это можно сделать.

В данный момент, пока моя заявка рассматривается, я готовлю проект указа Президента о введении в России неограниченной свободы и демократии. Хотел бы поделиться с читателями моего блога черновиком проекта.

— — —
Указ
Президента РФ

В целях модернизации России, утверждения в ней ценностей европейской цивилизации, реализации положений Конституции и повышения уровня жизни населения постановляю:

1. Ввести с 1.09.2009 г. полную свободу.
2. До 31.08.2009 г. упразднить на всей территории РФ режим ограниченной (т.н. «суверенной») демократии
3. С 1. 09.2009 г. взамен последнего ввести режим неограниченной (т.н. «не требующей дополнительных определений») демократии
4. Для реализации данной задачи:
4.1. Создать многопартийную систему
4.2. Ввести свободу слова, полностью ликвидировать государственный контроль над СМИ
4.3. Построить дееспособные институты гражданского общества
4.4. Прекратить преследования правозащитников, гражданских активистов, оппозиционеров и т.п.
4.5. Разрешить без ограничений любые митинги, собрания, марши и другие уличные мероприятия политической тематики
4.6. Уволить с работы и ввести пятилетний запрет на профессию для лиц, которые препятствовали развитию свободы и демократии в России (список согласовать с руководством ФСБ РФ)
4.7. Опубликовать в центральных СМИ всю правду о событиях новейшей истории и роли государства в них
5. До 1.01.2010 г. заключить со всеми гражданами РФ Общественный договор.
6. По результатам работы подготовить доклад для заслушивания на рабочей группе по гражданскому обществу Российско-Американской Комиссии.
7. Об исполнении доложить.

Президент РФ Д.А.Медведев
Москва, Кремль. Дата, подпись.

P.S. Да, и ещё надо вписать про немедленное освобождение политзаключенных, в частности М.Ходорковского, П.Лебедева и др. Только не понимаю, как лучше — прямо указом их освобождать или всё же посредством формулы «обязать Верховный Суд РФ»? В раздумьях.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

21 мая 2009 года Вы своим указом образовали Комиссию по модернизации и технологическому развитию экономики. Также Вы публично заявили, что намерены лично ее возглавлять, поскольку «тема провальная».

А почему? Как вышло, что поиском и отбором направлений инновационного развития вынужден заниматься лично президент? Провел ли кто-нибудь анализ причин, в силу которых оказались неэффективны в этом отношении «штатные» институты нашей системы — Минэкономразвития, Минобрнауки и, особенно, Российская Академия Наук?

Обращаю Ваше внимание: в составе Комиссии, утвержденной Вашим указом, нет ни одного академика РАН и только один ее член-корреспондент — мой коллега по ОПРФ М.В. Ковальчук. Вполне понятно, почему так получилось. Просто потому, что руководство сегодняшней РАН так и не сумело превратить свою систему в поставщика идей для рыночной экономики, для российского бизнеса. Все последние годы они жили надеждой на восстановление госзаказа на науку, понимая его скорее в советских категориях плановой экономики. Борьба групп внутри академического сообщества велась в основном за деньги государственного бюджета, а не за место своих институций в новой экономической и социальной структуре.

Отказ государства от «услуг» отечественных специалистов по извлечению статусной научной ренты понятен и оправдан. Однако без серьезной теоретической, научной и консультативной подготовки вряд ли возможна эффективная деятельность Комиссии по модернизации экономики. Модернизация «академии» — первый, наиболее очевидный шаг на пути к «экономике знаний». Но вряд ли она возможна только собственными силами при нынешнем состоянии российской науки — как содержательном, так и институциональном.

Сегодня мы в том состоянии, когда принцип закрытости и опоры на собственные силы не работает. Российской науке и инновациям нужен толчок извне. Нужны знания, опыт и советы не только российских ученых, но и светил мировой науки.

Уверен: если Вы пригласите к сотрудничеству в деле поиска направлений инновационного развития лучших зарубежных ученых, большинство из них Вам не откажут. Сформировав консультативный совет из таких людей, Вы как глава Комиссии могли бы получить объективный, не зависящий от внутрироссийских научных дрязг и соперничества лоббистских групп взгляд на состояние российской науки и более эффективно сформулировать основные приоритеты ее развития. От этого, в конечном счете, выиграли бы и российская наука, и российская экономика, и само государство.

В этом — основная идея прилагаемых к данному письму предложений по реформе АН и созданию Международной комиссии по научному аудиту при главе государства.

Не бояться заимствований, не бояться ломки отживших и недееспособных укладов, не бояться «обидеть» своих «бояр» привлечением на «их» места иностранцев — главный рецепт одной из самых успешных модернизаций в истории России, осуществленной Петром I. Если уж мы боремся за нашу историю — то, скорее всего, не только для того, чтобы в учебниках были правильные слова. Но и для того, чтобы использовать ее опыт в решении сегодняшних задач.

Прошу Вас рассмотреть эти предложения на одном из заседаний Комиссии по технологическому развитию и модернизации экономики.

Член Общественной Палаты РФ

А.В.Чадаев

Ключевой пункт антикризисного плана правительства — кадровое обновление власти. Ясно, что никакие самые решительные меры по преодолению кризиса не достигнут результата без переформатирования управленческой команды под эти задачи. Это хорошо понимает и президент Медведев, и премьер Путин. Поэтому именно сейчас стартовала программа президентской сотни кадрового резерва. Список известен; люди названы поименно.

Экспертное сообщество должно пойти навстречу президенту в этом вопросе. И наилучшим нашим вкладом было бы сформировать ответный список — список 100 президентских вакансий. То есть тех позиций в высших эшелонах власти, где требуется укрепление кадров. Или замена ключевых фигурантов на тех, кто больше соответствует изменившимся задачам, прописанным в антикризисном плане правительства. Считаю своим долгом и долгом партийных клубов «Единой России» взять на себя труд по составлению такого списка.

Мне кажется, уже понятен топ-10 этих вакансий.

Позиция №1. Министр финансов. Необходимо зафиксировать и признать провал всей предыдущей минфиновской стратегии борьбы с сырьевой зависимостью посредством отжима денег из экономики. Сейчас нам говорят, что резервы, которые копили 8 лет, растратим по оптимистичным расчетам за полтора. И это не только потому, что так копили и так тратим. Главное, о чем это свидетельствует — что финансовый контур нашей экономики сейчас даже больше чем раньше, намертво привязан к цене барреля. Хотя то, чем все это (от стабфонда до политики профицита бюджета) легендировалось — как раз уход от сырьевой зависимости, от голландской болезни. Очевидно, эта стратегия не работает. А поскольку никакой другой стратегии нынешний Минфин не предлагает и, видимо, породить не способен — значит, нужен другой министр финансов.

Позиция №2. Глава Центробанка. Историки этого кризиса еще оценят удивительный феномен нашей инфляции — на фоне дефляции у всех остальных. Хотя именно борьбой с инфляцией всегда обосновывали местные финансовые власти все на свете: от снижения бюджетных расходов до лохотрона с бивалютной корзиной. Но на ЦБ лежит другая, куда более серьезная вина: это они усушили нашу банковскую систему до позорных карликовых размеров, угробили малый банкинг и микрокредит, а с ним, опосредованно, и возможность развития малой экономики и малого бизнеса. Зато в эту освободившуюся сферу идет импортный крупняк, который вклады и счета себе собирает, а бизнес на месте не кредитует. Фактически это называется ползучая финансовая колонизация России. Сейчас нужно заново отстраивать банковский сектор под задачи инвестирования в новую посткризисную экономику, и для этого в руководстве ЦБ нужны люди с прямо противоположным подходом к вопросу.

Позиция №3. Глава Минэкономразвития. Эльвира Набиуллина несет свою долю ответственности за происходящее, хотя основную ответственность следовало бы возложить на ее непосредственного предшественника и духовного учителя Германа Грефа. Это при нем МЭРТ обладал гигантскими полномочиями и не сумел никак ими воспользоваться. За несколько лет по сути единственное, что они породили — это правительственную концепцию социально-экономического развития до 2020 года. Которая по цифрам устарела еще до того, как была принята — а принята она была, напомню, прошлой осенью. Но от них ждали не концепций. От них ждали национальной инвестиционной системы, системы стандартов предпринимательских проектов, ждали институтов, которые бы работали на строительство инновационной экономики. Весь пар ушел в свисток. А сейчас они просто превратились в средней руки аналитическую контору при правительстве, каким был ЦСР при том же Грефе. В то время как собственно экономической политикой, да и политикой развития в целом, фактически управляет тот же Минфин.

Далее

Мне кажется, надо констатировать: экспертократия откровенно не справляется со своими собственными функциями. Мы сегодня опять обсуждаем, в какую сторону менять систему. Господа, кто-нибудь задавался вопросом: а способна ли она меняться хоть в какую-либо сторону? И что необходимо сделать, чтобы придать ей эту способность?

Этот вопрос почему-то даже не стоит. В том месте, где нужно обсуждать, «как» система будет меняться, рисуется иероглиф «власть» и вокруг него начинается шаманская пляска с бубном. Считается, что там где-то есть рычаги, которые работают просто от Бога. А если они не работают? А мы с вами знаем, что дело именно в этом.

От чего возможность меняться зависит? В первую очередь от качества инструментов. Но эксперты почему-то обсуждают что угодно, только не инструменты.

Вот сейчас на высшем уровне провозгласили: кадры. В аппарате голосили об этом почти в фоновом режиме; наконец, свершилось. И что? Начали составлять списки: золотые сотни, серебряные тысячи. И бурно, по русской традиции, обсуждать, кто и почему в них попал или не попал. Господа, это позор. Понятно ведь, что кадровая работа — это не списки, а живые проекты, на которые ты ставишь людей и они там растут до уровня топ-позиций. Ну и ещё попутно формируют команды, потому что кадры — это команды, а не персоналии. Я спрашиваю: где было экспертное сообщество, когда это надо было объяснить лицам, принимающим решения? Известно где: оно взахлёб обсуждало фамилии в «списках».

Результат: программа с общестрановым замахом вырождается в элитный междусобойчик. Что, у нас в стране только сто или тысяча позиций, где проблемы с качеством кадров? Я открою страшную тайну: позиций таких — десятки миллионов. Единственная структура, которая могла бы и должна была бы, по логике вещей, у нас заниматься подготовкой кадрового резерва в таких масштабах — ведомство по молодёжной политике. Куда запихнули в прошлом году молодёжную политику? В спорт, туризм и активный отдых. Где было экспертное сообщество, когда готовились эти решения? Оно радостно улюлюкало — по причине исторической персональной нелюбви к руководителям Росмолодёжи.

Или вот сейчас, в кризис. Закрываются предприятия. Люди остаются без работы. И правда в том, что многие из тех предприятий, которые сейчас закрываются, уже никогда не откроются, потому что экономика после кризиса будет другой. Усилие, которое должны совершить люди — это сорваться с места и поехать в другой город за работой и за деньгами. Но сейчас это даже труднее, чем 20 лет назад, потому что вся, я подчёркиваю, вся социальная политика последних лет работала так, чтобы прибить человека гвоздями и привинтить шурупами к тому месту, где он на данный момент живёт и работает. Где было экспертное сообщество, когда надо было об этом говорить? Оно нос воротило: типа, мы тут не при чём, нас не позвали.

Скандальный провал с ведомственными стратегиями развития все и так уже обсудили. Правительственная концепция развития до 20 года уже ничему не соответствует — а ведь она осенью утверждалась! Но она и без всякого кризиса никуда не годилась, ну мы же знаем. А кроме неё были ещё десятки, если не сотни стратегий региональных, отраслевых, корпоративных... Знаете, что их всех объединяло? То, что автор любой из них не читал ни одной другой, кроме своей собственной. Где было экспертное сообщество, когда это всё писалось? Оно вообще заняло позу неучастия.

Антикризисные рецепты, которые сейчас есть — в них больше идеологического доктринёрства, чем собственно экспертизы. Нам говорят: главное — не допустить увеличения присутствия государства в экономике. Господа, кончайте врать себе и друг другу! Оставшись без работы и без источника дохода, люди бегут первым делом именно к власти и просят о помощи. И так ведут себя все — от олигарха до бомжа. И если власть с карнегиевской улыбочкой говорит человеку: кризис — это, мол, шанс, иди теперь и доказывай рынку, что ты эффективен — люди тогда уже берутся за дубьё, и правильно делают. Государство сегодня, завтра окажется собственником огромного количества активов. Не просто проблемных, а очень проблемных. И ему придётся в пожарном режиме осваивать профессию антикризисного менеджера. Иначе сотни тысяч людей, если не миллионы, окажутся без работы, жилья, тепла, света и еды. И хочешь-не хочешь всем этим добром придётся управлять, проекты писать, планы строить. Тут даже не в кризисе дело. Прошлым летом Игорь Шувалов в Питере рассказывал нам с вами про очередной этап ухода государства из экономики; я его спросил потом: «а вы понимаете, кто вместо?» Он так толком не ответил. Зато жизнь ответила: вместо — кризис.

Президент Медведев сказал в Иркутске: мы должны выйти из кризиса не ослабленными, а мобилизованными. Собственно, это означает, что сейчас в первую очередь вопрос стоит о формах и способах мобилизации. О том, как повысить кадровую мобильность — вертикальную и горизонтальную. Как увеличить мобильность капиталов. Как повысить гибкость при выработке решений и скорость их реализации. Как работают коммуникации в кризис; что надо делать, чтобы люди были на связи, в контакте. Как в условиях рыночной экономики и частной собственности гибко перемещать большое количество ресурсов — денежных, материальных, людских — на ключевые направления. Время разрабатывать план всеобщей мобилизации. Без стратегий, концепций и проектов, просто план. Надеюсь, что мы с вами способны сегодня хотя бы на это.

Пока я этого не вижу. О чём экспертная дискуссия? О том, в какую сторону менять систему, страну, экономический и в значительной степени политический курс. Кто адресат этих проектов? Судя по всему, непосредственно исполнительная власть: президент, премьер, ключевые фигуры правительства и профильных ведомств.

Что это значит с точки зрения закона? Называя вещи своими именами, это попытка узурпации суверенных прав граждан, описанных в конституции РФ. Экспертократия, через голову граждан и их представительных органов, в обход демократических институтов, пытается напрямую воздействовать на управленческий аппарат. Причём при изумительно вялой реакции на это парламентских партий и собственно парламента, что особенно удивляет.

Я хочу обратиться к экспертам и экспертным институтам. Если вы хотите менять именно политический курс, который был предложен населению и одобрен им на парламентских выборах в декабре 2007 года, тогда в конечном счёте только Дума — единственное место для политических дискуссий. Тогда убеждайте, господа эксперты, в своей правоте партию думского большинства, и добивайтесь коррекции политического курса через институты представительной демократии.

Ссылки на кризис в данном случае не работают. Во-первых, кризис не может и не должен быть универсальной индульгенцией. Во-вторых, кризис — время укреплять институты, а не разрушать их. Президент Медведев пошёл этим путём, когда в своём послании осеннем основную ставку сделал именно на укрепление политических институтов — президента, парламента и партий. Пытаясь сделать эти усилия некой несущественной подробностью на фоне собственных политических требований, экспертократия тем самым идёт не только против закона, но и против президента.

Действия милиции не вызывают ничего кроме недоумения. Текст брошюры Константина Крылова дословно совпадает с материалом, размещенным 10 декабря 2008 года на сайте «Liberty.ru – Свободный мир». Эта статья представляет собой ответы Константина Крылова, главного редактор сайта АПН, на 17 вопросов редакции сайта Liberty.ru о русском национализме.

(...)

Особый цинизм действиям подначальных вам правоохранительных органов придает тот факт, что арест брошюры был произведен накануне 12 марта – Всемирного дня борьбы с цензурой в интернете. Мы полагаем, что именно соображениями политической цензуры и руководствовались ваши подчиненные.

Мы считаем недопустимым подобного рода «участие» силовых структур в идеологической дискуссии.

Мы требуем, чтобы ваши подчиненные немедленно вернули тираж книги автору, а ему и его коллегами принесли извинения.

Данилин, Данилов, Чадаев.

Текст письма на Либерти.

А содрогание, как таковое, вызвано вовсе не тем, что я теперь, получается, в том числе сам себя ревизую — это-то как раз и так очевидно всем, кроме писаревых. Как и то, что содержательные претензии к самой Концепции возникли у нас именно тогда, прошлой весной, когда пришлось писать для неё «отраслевой» отзыв. А скорее тем, что уже в нынешней управленческой логике всё, что там написано в «моей» маленькой части, не имеет вообще никакой практической реализации, т.к. конфигурация министерства Мутко (по спорту, туризму и молодёжи, напомню) в принципе не предполагает возможности работать в обозначенном там ключе. Собственно, тут тот же самый управленческий разрыв, что и в примере с самоубийствами и Минздравом. В нашей редакции основной замысел был в том, чтобы система помогала как можно быстрее «проскакивать» молодёжный этап жизни, давала возможность социализоваться и интегрироваться в «большую» экономику и «большую» жизнь. А теперь получается, что задача эта возложена на Миндосуга РФ, которое что от реальной экономики, что даже от рынка труда отстоит бесконечно далеко. И значит — опять дискотека; на те деньги, которые останутся от строительства спорткомплексов.

Ну, правда, ещё Вася есть со своим ведомством, хоть теперь и в составе помянутой конторы. Только-то и надежды здесь, что на его фирменное безумие и инфантилизм — каковые оба суть, конечно же, в нынешней ситуации качества глубоко положительные и абсолютно необходимые.

Но это не отменяет того факта, что в определённом смысле — в смысле конструкции мира до 08.08.08 — упрёки по части нереалистичности и фантастичности всего того, что я тут пишу в последнее время, абсолютно справедливы. Другое дело — насколько эти упрёки работают сейчас — в реальности разворачивающегося кризиса. Который, конечно же, ставит на повестку не утерявший актуальности лозунг Че: «Будьте реалистами — требуйте невозможного».

Надо именно что быть реалистами.

Уважаемый Андрей Андреевич!

Позвольте Вас поблагодарить за участие в дискуссии, начатой В.Ю. Сурковым на партийном семинаре «Единой России» и продолженной А.В. Чадаевым и авторами сайтов liberty.ru, politonline.ru, rus-obr.ru и др. Мы приветствуем всемерное расширение круга ее участников — в первую очередь, конечно, за счет представителей партии большинства.

Считаем эту дискуссию необходимой и плодотворной для развития внутри- и околопартийной полемики, клубно-интеллектуальной жизни вокруг партии. Как Вы сами справедливо отметили в своем письме, идет обновление партийной идеологии и риторики, вырабатывается новый язык и новые подходы к общению с избирателями.

В самое ближайшее время ожидаются региональные выборы, где партии предстоит подтверждать тот беспрецедентный уровень поддержки, который она имела в последний год. Возможно ли это сделать без наличия у партии своевременных, ясных и реалистичных ответов на злободневные вопросы? Думаем, что нет.

Несколько смущает избранная Вами в письме линия на персонализацию этой дискуссии. Не думаем, что это помогает делу. Вопросы общенациональной стратегии и «персональные дела» участников дискуссии — суть все-таки вещи достаточно далекие друг от друга. Как, впрочем, далек от обеих и вопрос о судьбах русской интеллигенции, также поставленный у Вас в письме. Но это последнее хотя бы укладывается в общий контекст русской политической культуры.

Далее

Ну чтож, будем считать, что на этом Леша дискуссию закончил. И стоило ее вести собственно, если у человека неизжитые детские комплексы, а я ему о серьезном, о взрослом? И нахера после этого ответа на какой то редакторский клуб идти?

Не обижайся, пожалуйста. Я, к сожалению, тормоз, ритма быстрой полемики не всегда выдерживаю, т.к. привык копаться в источниках и думу думать горькую, часами в окно глядючи.

Просто то, что ты написал, оно... как бы это помягче сказать... немного наивно, что ли. Мне даже трудновато будет объяснить. Но я попробую.

Вот смотри. Давай возьмём твою же цитату из КДР (я использовал аббревиатуру ПСЭР потому, что в то время, когда мы писали к ней поправки и критику, она ещё называлась Программой социально-экономического развития):

'Цели долгосрочной денежно-кредитной и бюджетной политики — создание необходимых предпосылок для поддержания высоких, в среднем 106-107 процентов в год в период до 2020 года, темпов экономического роста, обеспечение макроэкономической стабильности и предсказуемости изменения макроэкономических параметров, последовательного снижения уровня инфляции. Темпы роста потребительских цен в 2015 году должны составить не выше 104,5 процента, в 2020 году — 103 процента, уровень монетизации (финансовой глубины) экономики повысится до 65-75 процентов валового внутреннего продукта'.

Теперь давай разбираться. Начнём с главного фетиша нашего финансово-экономического блока — снижение уровня инфляции. То, как с инфляцией борются — ежемесячно отчитываясь, с незапамятных времён — уже давно вывело эту тему за границы респектабельных обсуждений: в понимании начальства инфляция — это примерно такое же зло, как преступность, и долг начальства состоит в том, чтобы её всячески снижать.

Но, если подумать — а разве это правильно? Инфляция ведь, чтоб было понятно, в «нормальных» пределах один из ключевых механизмов экономического развития. Если конкретно, то это важнейший стимул что к инвестиционной деятельности (деньги дешевеют — значит, надо их куда-то вкладывать), что к потребительской активности (не куплю сегодня — завтра это будет стоить дороже). Собственно, сейчас рынки упали не в последнюю очередь из-за угрозы дефляции — люди держат деньги, не покупая то, что, по их мнению, завтра подешевеет (квартиры те же).

Разгоняя или замедляя в некоторых границах инфляцию, ты можешь управлять движением капиталов на рынке, в том числе — привлекая частные деньги через фондовые инструменты в большие инвестиционные проекты. То есть в проекты развития.

Оставим даже в стороне реалистичность тех цифр, которые там предложены (хотя понятно, что ничего подобного уже не будет). Давай попробуем разобраться в содержании этих цифр, в том, что за ними стоит. 106-107% в год, о которых там говорится — это, как нетрудно понять, темпы роста ВВП. Теперь представь, что происходит в этот момент в реальном секторе — см. другие главы того же документа. А там, по сути, происходит отраслевой рефрейминг экономики — возникают новые («инновационные») отрасли, откуда из «старых» постепенно перетекают ресурсы — люди, капиталы, управленческие механизмы и т.д. Причём перетекают как бы впрок, на вырост — первое время они скорее всего вообще никакого «роста» показывать не будут.

У меня как-то был интересный разговор на эту тему с новосибирским губернатором Толоконским — который как мало кто может похвастаться гигантским кадровым потенциалом для «экономики инноваций» — у него целый Академгородок под боком, да и сам Н-ск — третий по населению и по уровню промпотенциала город в России (тут много кто будет спорить, конечно, но  без особых оснований). Так вот. Он довольно много «возится» с бизнесом, заточенным на внедрение новых технологий — строит технопарки, даёт всякие льготы, патронирует наукограды (а это ещё и Кольцово, не только АГ). Так вот он говорит: «всё это здорово, они работают и развиваются, но с точки зрения регионального бюджета их вклад пока что равен нулю. То есть если они в состоянии себя кормить и не просят денег — это для меня уже какой-никакой результат. А бюджет живёт на нефтянке — её у нас мало, меньше, чем у томичей, но немножко есть; и на сельском хозяйстве — вот, в 2008-м рекордный урожай собрали». «А когда?» «Видимо, ещё очень нескоро».

Так вот. Тот рост в 106-107%, который у нас был до 2008 года, он практически весь был за счёт традиционных, куда как «старых» отраслей. Нет, не только добывающих: не в последнюю очередь это был и восстановительный рост промышленности — но старой промышленности, производств эпохи индустриализации.

Более того: если ты залезешь поглубже в структуру этого роста 2000—2007, ты обнаружишь, что как раз в тех отраслях, которые ближе всего к «технологиям» и «инновациям», никакого роста-то и не было. Напротив, их доля скорее сокращалась, особенно в относительных величинах. Рост был во многом за счёт архаизации, примитивизации нашего технологического уклада: мы постепенно переключались на то, что делать проще всего.

Соответственно, легко понять, что как только ты попытаешься развернуть этот тренд, сдвинуть отраслевой баланс в сторону обрабатывающих производств высоких переделов, то есть к экономике «знаний» и «технологий», ты неизбежно получишь падение темпов роста ВВП в абсолютных показателях.

И здесь возникает главная дилемма всего сценария Стратегии-2020. Что для страны важнее — сами по себе темпы роста — или его качественная структура, то, за счёт чего он достигается? Понятно, что если ты спускаешь административной системе установку любой ценой держаться показателей в 106-107% годового роста ВВП, выбор при распределении ресурсов всякий раз будет делаться в пользу тех инвестиций, которые принесут отдачу уже в следующем году, но никак не через 10-15 лет. Собственно, что мы и видим сегодня с тем же Инвестфондом и вообще со всей «инвестиционной составляющей» бюджетов всех уровней: стратегии стратегиями, а отчитываться-то надо завтра!

Но, может быть, государство рассчитывает, что долгосрочные вложения будет делать не бюджет, а частный сектор — банки, компании и просто граждане? Тогда установка на сведение к нулю инфляции и роста потребительских цен — политика, прямо противоречащая этой цели.

Про уровень монетизации — отдельный интересный разговор. То, как «монетизировали», например, социалку в 2004-м, мы наблюдали, что называется, в режиме реального времени. Далеко не всегда идея перевода «в деньги» той или иной сферы жизнедеятельности приносит положительный эффект; и вовсе не только из-за кривизны рук у зурабовых.

Скажем, политика адресных социальных субсидий «от государства — к человеку» — она вообще порочна с управленческой точки зрения, просто из-за несомасштабности калибров. Государство слишком «большое» для нано-операций «по человеку», это как топором трахеотомию делать. В определённый момент это была вынужденная мера — все эти жилсертификаты и т.п. — просто потому, что институты, выполнявшие роль посредников между госбюджетом и конкретными получателями «социальных» денег, попросту не выполняли своей функции. Адресная социалка стала универсальной методологией защиты от коррупции; но вообще говоря, принцип «чтоб не спиздили» не может быть единственным основанием госполитики. Особенно если ты пытаешься перейти из режима выживания в режим развития.

Это только про макроэкономическую цифирь, на которую ты ссылался. Про демографическую — напишу отдельный пост.

И вот какие тенденции в общественной жизни предлагается нам зафиксировать за уходящий 2008 год:

Усиление активности и влияния государства в разных сферах гражданского общества

Развитие диалога государства и институтов гражданского общества в рамках законотворческого процесса

Системное развитие благотворительности

Усиление общественной активности граждан

Развитие профессионализма НКО при общем снижении их числа

Всего там 136 страниц. Про то, что «тенденции были скорее позитивными, чем негативными»; и что для выявления сего судьбоносного факта «проводились массовые экспертные опросы».

Сижу, читаю. Пытаюсь понять, что мы как институт хотим сказать этим докладом urbi et orbi. Дочёл до конца. Не понимаю. Кажется, я тупой.

• Экологически неблагополучной признается огромная территория России, равная примерно 15 % площади страны. На этой территории проживает почти две трети населения страны.

Это и есть наши с вами местообитания, собственно. Всего 15% территории, на которых проживает 2/3 населения.

• В стране накоплено свыше 110 млрд.т твердых промышленных и бытовых отходов, которые занимают огромные территории, в том числе дорогую пригородную землю. Эти отходы нарушают почвенный покров, отравляют подземные запасы питьевой воды и негативно влияют на ее поверхностные источники и воздушную сферу.

Ещё раз, прописью: сто десять миллиардов тонн. Взвесьте килограммовую гирьку и сопоставьте масштаб.

• Количество складируемых токсичных отходов достигло 2,3 млрд. т. Из 100 тыс. т. ежегодно образующихся токсичных отходов перерабатывается только треть.

В том числе – смертельно опасные вещества, химия, диоксины, радиация. Кстати, доля токсичных отходов вырастет в разы и на порядки, если будут строить мусоросжигательные заводы: при нынешней структуре хозбытовых отходов сжигание уменьшает их по объёму от силы раза в три, при этом горелый мусор в пять-десять раз токсичнее обыкновенного (это не считая ещё атмосферных выбросов).

• Ежедневно из Москвы вывозится около 10 тыс. т. отходов или 300 тыс.т. в месяц. В 2007 году в Москве было образовано 26,5 млн. т. отходов производства и потребления.

Это к тому, что легальные полигоны в Подмосковье для городского мусора попросту кончились. Остались только бандитские «левые» свалки, не то что не оборудованные, но даже и неограждённые. Сторож на въезде принимает мусор по акту с оплатой за кубометры, потом бригады нанятых гастарбайтеров раскидывают мусор по окрестным лесам, а когда свалка переполняется, ворота на замок и в этот момент оказывается, что фирма, которая им владеет, не существует. Город выкручивается, сбрасывая часть мусора в заброшенные угольные шахты в Тульской губернии, но поток мусора растёт ежегодно, а утилизация с каждым годом всё труднее и дороже.

• Из общего объема медицинских отходов 10-30 % — это инфицированные отходы, инфицированность которых в 1000 раз превышает инфицированность бытовых отходов. Ситуация, сложившаяся в РФ в области обращения с отходами лечебно-профилактических учреждений, создает реальную угрозу возникновения инфекционных заболеваний среди населения вследствие вероятного загрязнения внутрибольничной и окружающей среды. В Москве из 250 тысяч тонн образующихся медицинских отходов подвергается утилизации лишь 10%.

Проще говоря, подавляющая часть медицинских отходов, в т.ч. заражённых самыми разными болезнетворными микроорганизмами, поступает на свалки общего пользования, вперемешку с обычным бытовым мусором. Соответственно, каждая пригородная свалка – потенциальный источник почти любых бактериальных эпидемий. Крысы, собаки, бомжи, обитающие вокруг них – живые бомбы.

• Под свалки и полигоны захоронения бытовых отходов в стране занято около 50 тыс. га, около 60 тыс. га составляет площадь закрытых (заполненных) свалок. Если учесть санитарно-защитные зоны, то эти площади возрастут в геометрической прогрессии.

Ессно, речь идёт только об официальных свалках — отсюда такие сравнительно небольшие цифры. Сопоставьте их с теми, что сверху. И это при том, что ни одного правильно оборудованного полигона – с инженерной подготовкой, вентиляцией, отводом и очисткой воды – попросту нет. Под «полигонами» понимаются просто огороженные свалки, периодически разравниваемые и трамбуемые бульдозерами.

• Общий ежегодный совокупный материальный ущерб с учетом затрат на ликвидацию чрезвычайных ситуаций в РФ оценивается по официальным данным в 100 – 125 млрд. рублей.
  

Подозреваю, что это крайне щадящая оценка. То есть включающая только прямые потери. С косвенными это будет сумма с одиннадцатью, если не двенадцатью нулями.

• В бюджете страны в 2007 году на экологию были предусмотрены расходы в размере всего 0,14% от общих расходов бюджета страны.

Ну, тут как раз ничего необычного. «Расходы на экологию» — это разные заповедники, заказники и прочая «охрана природы». Мусор – это, если разобраться, по уму – не столько экология, сколько коммуналка. Которая, по 131-му закону, вообще относится к компетенции муниципального (даже не регионального) уровня власти. Хотя, если взять ту же московскую ситуацию, здесь масштаб проблемы даже не межрегиональный, а вполне себе федеральный. Я уж не говорю о сопоставлении возможностей бюджетов разного уровня
Что касается денег, то абсолютные расходные цифры в федеральном бюджете именно на утилизацию мусора (строка «Отходы» в ФЦП «Экология и природные ресурсы России 2002—2010») – 57 млн.руб. в год. То есть около двух миллионов долларов. Стоимость одной умеренно-«элитной» квартиры в Москве, по «докризисным» расценкам.

----

Нормативная база в области обращения с отходами ТБО в основном датируется 1980-85 годами.

Вот это – реальный кошмар. Думаю, любой представляет, как изменился бытовой уклад и структура потребления с начала 80-х. В тот период у нас пластиковых пакетов даже толком не было; об одноразовой упаковке или посуде нечего и говорить. А нормативы (и инфраструктура на их основе) – с той эпохи.

В настоящее время уже давно применяется другая техника для вывоза отходов, возможно применение современных и долговечных контейнеров для их сбора, нашли применение другие методы эксплуатации полигонов захоронения отходов. Какова практическая ценность разработанных в некоторых городах и регионах вышеупомянутых «Концепций…», если действует устаревшая нормативная база? Чем руководствоваться исполнительным органам местного управления в своей работе в этой области? Как рассчитать и обосновать необходимое финансирование на обращение с отходами?
Никак. «На глазок».

----

Главное – в сложившейся ситуации абсолютно бессмысленно увеличивать финансирование этой сферы. Система просто не сможет никуда эти деньги деть, в конце концов понастроит каких-нибудь «сжигающих» или «перерабатывающих» заводов; это в лучшем случае, а в худшем – просто распилит, отчитавшись какими-нибудь мероприятиями.

Радикальное решение проблемы возможно только с микроуровня: тотальным внедрением раздельного мусоросбора, налогами и жёстким контролем вывоза отходов. Органика должна гнить на современных «компостных ямах»; пластик, бумага, дерево, стекло, металл – идти во вторичную переработку; опасные категории отходов должны утилизироваться и захораниваться отдельно. Это работа, которой должно заниматься местное самоуправление, жестоко дрюча людей за каждое помойное ведро, выброшенное не в тот контейнер.

А с госуровня и уровня субъектов нужны крупные системы – логистика, полигоны, переработка, информационная база, контроль движения потоков отходов. Плюс – вздрючка промсектора, с тем, чтобы отделить производственный и строительный мусор от хозбытового, т.к. у него радикально другая структура. Плюс – отдельный механизм обработки токсичных и инфицированных отходов. На самый крайний случай, если совсем уж швах с землёй (у нас таких мест в стране, кстати, не очень уж и много) – жечь то, что останется после сортировки, на мусоросжигательных заводах; но ни в коем случае не в жилой зоне! И всё, что можно не жечь – лучше не жечь.

----

Нюансы действий властей в периоды капиталистических кризисов могут быть разными, но общая логика в принципе довольно одинаковая. Возникла пауза в деловой активности частного сектора – значит, надо пользоваться оказавшимися незадействованными мощностями для решения крупных инфраструктурных задач. Таких, которые невозможно или очень дорого решать в фазе роста, но которые потом оказываются одним из его факторов на следующем витке. В этом – одна из ключевых формул «Нового курса» Рузвельта, с тех пор регулярно повторяемых в антикризисных стратегиях.

Сегодня высвободились крупные строительные мощности, по городам бродят неприкаянные гастарбайтеры, а муниципалитеты, которым в очередной раз сократили налоговую базу, стоят в коленно-локтевой позиции и просят у центра денег (а потому – ласковы и послушны). И это даёт нам практически уникальный шанс быстро и сравнительно безболезненно оздоровить и модернизировать нашу среду обитания, введя раздельный мусоросбор, а также построив современные системы сортировки и переработки твёрдых бытовых отходов. Именно этим, а не бесконечным переписыванием никому уже не нужных «долгосрочных стратегий развития до 2100 года», и следовало бы заниматься сегодня Минрегиону; на это, а не на «субсидирование ипотеки для граждан», направить его бюджет. Тем более, что это не «предложение потратить», а предложение сэкономить, сократив неизбежные издержки по санации среды и высвободив для хозяйственной деятельности значительную часть площадей, обречённых на погребение под «дикими» свалками. И одновременно заняв полезной работой значимую часть простаивающих строительных мощностей.

Во всяком случае, идея сидеть и ждать, пока мы, согласно предсказанию Нильса Бора, в ожидании ядерного апокалипсиса незаметно захлебнёмся в собственном дерьме и будем погребены в собственных отходах, меня не устраивает.

И это, пожалуй, поважнее, чем индекс курса барреля на завтра.