Алексей Чадаев

Вчера мне рассказали, как один, несомненно, очень умный человек объяснял братве во Владивостоке, что такое суверенная демократия.

Формула выглядела так:

Суверенная демократия — это когда внутри страны всё по понятиям, а снаружи в мире конкретно ни под кем не ходим.

Подумав, я понял, что это в основе своей абсолютно верно.

Другое дело, что фактическая ситуация требует некоторых уточнений. В плане «ни под кем не ходим» — это, думаю, очевидно и вопросов не вызывает, а вот в плане всё по понятиям — тут есть сложности.

Понятия — это есть ценностная этика, если по-учоному. Но проблема в том, что в современной России базарить по понятиям могут очень немногие, а при этом отвечать за базар - вообще ничтожное число людей. Вот я, например, по понятиям базарить ещё худо-бедно могу, а отвечать за базар - нет; мне попросту нечем. Поэтому я ни разу не конкретный пацан, и должен под кем-нибудь ходить, как и любое такого рода лошьё. Но я ещё лошьё приблатнённое (которое сечёт в понятиях), в то время как подавляющее большинство лохов живут вовсе без понятий. И вдобавок тоже, как ни странно, ни под кем не ходят — но не потому, что они такие крутые, а просто потому, что братве (своей, чужой — без разницы) на них положить.

Собственно, в этом ключевая слабость реальной системы: слишком малое количество людей она по факту может охватить, сил нету столько. Но она обязана симулировать их включенность, иначе возникнет ситуация двух «наций» в одной стране. Включённость их она симулирует посредством имитации ряда институтов, наличествующих у других. Прикол в том, что имитационный, декоративный характер этой дымовой завесы никак не мешает в перспективе тому, что они вдруг могут взять и стать настоящими, «ожить», как Галатея в руках Пигмалиона. Но для этого «нужен момент», момента пока нет; однако амбиция — и, следовательно, потенция такая есть.

Главный вопрос — в том, правомерно ли такую систему называть «демократией». На мой взгляд, правомерно, если только понимать, что «демос» в тех же Афинах — это вам не «народ», а специально выделенная его группа, «мужи Афиняне». То есть именно пацаны, говоря по-нашему. Женщины, дети, рабы, переселенцы и прочее лошьё в демос не входят и входить не могут. А главное, чем платит «муж Афинянин» за свой статус участника агоры — это готовностью в любой момент отдать жизнь, защищая Афины с оружием в руках. Пацанская этика понятий, на самом деле, говорит примерно о том же: за свой статус расплачивайся всем — свободой, жизнью, своими людьми и т.д. Другое дело, что все всё время подозревают братву в неготовности «умереть за Родину», а вовсе даже напротив — в готовности сдать её в обмен на банку варенья и корзину печенья. Собсно, если так, то главное преступление, за которое братва должна карать своих — это именно измена: Родине, своему слову, остальной братве и др.; все остальные правила каждый пацан устанавливает себе сам. Ну, с соблюдением приличий, «не палиться», это тоже понятно: спалился — сам себе злой баклан.

Не верь, не бойся, не проси. Пожалуй, это правильно.